Проблема национального самоопределения и политическая судьба СССР

Проблема национального самоопределения и политическая судьба СССР

Кожевников Андрей Александрович, кандидат социологических наук, проректор, ГОУ ДПО «Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей»

Kozhevnikov Andrei Alexandrovich

Аннотация

В статье рассматриваются проблемы, связанные с формированием политической элитой идеологии национального самоопределения и влияние данного процесса на судьбу СССР. Раскрываются подходы В. И. Ленина, И. В. Сталина, М. С. Горбачева, Б. Н. Ельцина к использованию национального фактора в политической борьбе за власть, а так же описываются  закономерности и тенденции, которые свидетельствуют о зависимости межэтнических отношений в федеративных государствах от степени политизации общества.

Ключевые слова: право наций на самоопределение, национальная политика, интернационализм, перестройка, культурно-национальная автономия, федерализм, социал-демократы, национальная элита, КПСС, СССР, В. И. Ленин, И. В. Сталин, М. С. Горбачев, Б. Н. Ельцин.

 

 

Сравнивая политические события, которые происходили в период развала Российской империи, формирования и ликвидации СССР усматриваются определённые объективные закономерности в характере использования политическими организациями национального фактора в достижении ими намеченных целей. Применяемые при этом политические технологии  позволяли и позволяют в настоящее время привлечь этнические общности и элиты к процессу национального самоопределения, если им предлагается более значимая мотивация, предполагающая получение существенных преимуществ и привилегий, чем те которыми они обладали будучи участниками ранее сложившихся общественных отношений. Так, по этой причине вопросы национальной политики постоянно находились в сфере внимания В. И. Ленина, который, понимая значимость привлечения этнических общностей к революционному движению, во взаимодействии с такими единомышленниками, как И. В. Сталин формировал идеологические парадигмы, не стесняясь в навешивании ярлыков и осуществлении критики, только с той целью, чтобы в конечном итоге обеспечить реализацию своих партийных задач по захвату власти в России. При этом в ряде работ В. И. Ленина и И. В. Сталина, имеются высказывания, которые по своей сути противоречат друг другу, «мимикрируя» в зависимости от складывающейся политической ситуации в стране, а также, создавая многовариантность для их  толкования.

Так, в работе «Критические заметки по национальному вопросу» В. И. Ленин утверждал о том, что «лозунг рабочей демократии не «национальная культура», а интернациональная культура демократизма и всемирного рабочего движения. Пусть буржуазия обманывает народ всякими «позитивными» национальными программами. Сознательный рабочий ответит ей: есть только одно решение национального вопроса (поскольку вообще воз­можно его решение в мире капитализма, мире наживы, грызни и эксплуатации) и это решение – последовательный демократизм… Нацио-нальная программа рабочей демократии: никаких безусловно привилегий ни одной нации, ни одному языку; решение вопроса о политическом самоопределении наций, т. е. государственном отделении их, вполне свобод-ным, демократическим путем; издание общегосударственного закона, в силу которого любое мероприятие (земское, городское, общинное и т. д. и т. п.), проводящее в чем бы то ни было привилегию одной из наций, нарушающее равноправие наций или права национального меньшинства, объявляется незаконным и недействительным – и любой гражданин государства вправе требовать отмены такого мероприятия, как противоконституционного, и уголовного наказания тех, кто стал бы проводить его в жизнь»[1].

В. И. Ленин жестко критиковал тех, кто утверждал, что интернацио-нальная культура безнациональна и поэтому у неё нет будущего. В свою очередь,  он считал, что  «национальная культура» вообще есть куль­тура помещиков, попов, буржуазии[2]. С его слов следовало, что «для устранения на­ционального гнета необходим фундамент – социалистическое производст-во, но на этом фундаменте необходима еще демократическая организация государства, демокра­тическая армия и пр. Перестроив капитализм в социализм, пролетариат создает воз­можность полного устранения национального гнета; эта возможность превратится в действительность «только» – «только»! – при полном проведении демократии во всех областях, вплоть до определения границ государства сообразно «симпатиям» на­селения, вплоть до полной свободы отделения. На этой базе, в свою очередь, разовьется практически абсолютное устранение малейших национальных трений, малейшего на­ционального недоверия, создастся ускоренное сближение и слияние наций, которое за­вершится отмиранием государства. Вот теория марксизма, от которой ошибочно ото­шли наши польские коллеги»[3].

Несмотря на идею пролетарского интернационализма у В. И. Ленина отмечается определенная противоречивость в суждениях, связанных с правом наций на самоопределение. Так, с одной стороны он отмечает, что «если есть партия, которая скажет в своей программе (или в обязательной для всех резолюции, дело не в форме), что она против аннексий, против насильственного удержания угнетенных наций в границах ее государства, то мы заявляем полное принципиальное согласие с такой партией»[4]. С другой стороны В. И. Ленин призывал, что «мы обязаны воспитывать рабочих в «равнодушии» к национальным различиям. Это бесспорно. Но не в равнодушии аннексионистов. Член угнетающей нации должен быть «равнодушен» к вопросу о том, принадлежат ли маленькие нации его государству или соседнему или сами себе, смотря по их симпатиям: без такого «равнодушия» он не со­циал-демократ. Чтобы быть социал-демократом интернационалистом, надо думать не о своей только нации, а выше ее ставить интересы всех, их всеобщую свободу и равноправие»[5]. Далее он призывал, что «Наоборот. Социал-демократ маленькой нации … должен бороться против мелконациональной узости, замкнутости, обособленности, за учет целого и всеобщего, за подчинение интересов частного интересам общего»[6].

По мнению В. И. Ленина, «развивающийся капитализм знает две исторические тенденции в национальном во­просе. Первая: пробуждение национальной жизни и национальных движений, борьба против всякого национального гнета, создание национальных государств. Вторая: раз­витие и учащение всяческих сношений между нациями, ломка национальных перегоро­док, создание интернационального единства капитала, экономической жизни вообще, политики, науки и т. д. Обе тенденции суть мировой закон капитализма. Первая преобладает в начале его развития, вторая характеризует зрелый и идущий к своему превращению в социалисти­ческое общество капитализм»[7].

Конъюнктурность В. И. Ленина относительно складывающейся политической ситуации проявилась в полной мере по отношению к федерации и процессу децентрализации, когда он до 1917 года утверждал, что «Марксисты, разумеется, относятся враждебно к федерации и децентрализации – по той простой причине, что капитализм требует для своего развития возможно более крупных и возможно более централизо-ванных государств. При прочих равных условиях, сознательный пролетариат всегда будет отстаивать более крупное государство»[8]. Хотя, в этот же период времени В. И. Ленин убеждает своих сторонников в том, что «Везде, где мы видим насиль­ственные связи между нациями, мы, нисколько не проповедуя непременно отделения каждой нации, отстаиваем безусловно и решительно право каждой нации политически самоопределиться, т. е. отделиться»[9]. Такая логическая чехарда, усиленная пропагандистскими лозунгами, позволяла трактовать данные высказывания в зависимости от тех задач, которые решали социал-демократы. В частности, В. И. Ленин подчеркивает, что «Энгельс, как и Маркс, отстаивает, с точки зрения пролетариата и пролетарской рево­люции, демократический централизм, единую и нераздельную республику. Федератив­ную республику он рассматривает либо как исключение и помеху развитию, либо как переход от монархии к централистической республике, как «шаг вперед» при извест­ных особых условиях. И среди этих особых условий выдвигается национальный во­прос»[10].

В. И. Ленин признавал право наций на самоопределение, но при условии, если пролетариат данных наций должен был объединиться для классовой борьбы с международным капитализмом. В частности, комментируя решение Лондонского международного конгресса 1896 года, он отмечал, что «Конгресс объявляет, что он стоит за полное право самоопределения (Selbstbestimmungsrecht) всех наций и выражает свое сочувствие рабочим всякой страны, страдающей в настоящее время под игом во­енного, национального или другого абсолютизма; конгресс призывает рабочих всех этих стран вступать в ряды сознательных (Klassenbewusste = сознающих интересы своего класса) рабочих всего мира, чтобы вместе с ними бороться за преодоление международного капитализма и за осуществление целей между­народной социал-демократии»[11].

Такая трактовка состоит из противоречий, которые наиболее остро проявлялись тогда, когда речь заходила о формировании концепции национальной политики конкретно взятого государства. Так он признал, что развивавшиеся в то время капиталистические отношения требовали создания единой нации с целью упрощения экономических связей в обществе и повышения эффективности деятельности государственных институтов. При этом В. И. Ленин постоянно ссылался в своих произведениях по националь-ному вопросу о наличии угнетения со стороны великороссов, особенно акцентируя эту проблему, когда речь заходила о черносотенцах. Развешивая ярлыки, В. И. Ленин, тем самым, стремился убедить своих сторонников в том, что только борьба великоросского пролетариата с угнетением других наций, в том числе за счет борьбы со своей буржуазией, позволит достичь революционные цели, не исключая вариант развала существовавшего на тот момент времени такого государственного образования, каким была Российская империя.

Таким образом, по последствиям идеи, связанные с «национально-культурными автономиями», которые в те годы были реализованы европейскими социал-демократами в Австрии, по своим последствиям более гуманны, чем инициированное большевиками революционное движение, охватившее центральные районы и национальные окраины России. При этом В. И. Ленина не волновала цена решения национального вопроса, так как он был ориентирован на реализацию задачи по обеспечению прихода к власти в России своих единомышленников. Однако, уже в 1922 году, под воздействием новых идеей В. И. Ленина и фактически вопреки сталинской позиции коммунисты-ленинцы настояли на украинском, белорусском и кавказском суверенитете в составе советского государства.

Рассматривая условия формирования национальной политики в России, нельзя не отметить роль и место В. И. Сталина в данном процессе. Так, с появлением в 1913 году статьи «Марксизм и национальный вопрос»[12] он приобрёл известность среди российских марксистов и стал считаться специалистом по национальным проблемам по причине того, что он, критикуя программу «культурно-национальной автономии» австро-венгерских социалистов, дал конкретные идеологические установки, связанные с развитием интернационализма, которые должны были обеспечить революционерам привлечение этнических общностей к борьбе социал-демократов за власть.

Анализируя процесс национализации, И. В. Сталин выделил опреде-лённую закономерность, отмечая, что «рост газет и вообще литературы, некоторая свобода печати и культурных учреждений, рост народных театров и т.п., без сомнения, способствовали усилению «национальных чувств». Дума с ее избирательной кампанией и политическими группами дала новые возможности для оживления наций, новую широкую арену для мобилизации последних. А поднявшаяся сверху волна воинствующего национализма, целый ряд репрессий со стороны «власть имущих», мстящих окраинам за их «свободолюбие», — вызвали ответную волну национализма снизу, переходя-щего порой в грубый шовинизм. Усиление сионизма среди евреев, растущий шовинизм в Польше, панисламизм среди татар, усиление национализма среди армян, грузин, украинцев, общий уклон обывателя в сторону антисемитизма, — все это факты общеизвестные»[13]. Данное описание автором статьи политической обстановки перекликается с периодом горбачевской перестройки. Далее в статье И. В. Сталин предлагал социал-демократам противопоставить национализму интернационализм, основу которого, по его мнению, образует единство и нераздельность классовой борьбы, так как основные противоречия между нациями возникают по причине конфликта «между господствующими классами командующих и оттесненных наций». При этом основными участниками данной борьбы И. В. Сталин считал «буржуазию и бюрократию как господствующей, так и угнетенной нации, которые, в свою очередь, обращаясь к «родным низам» и начинают кричать об «отечестве», выдавая свое собственное дело за дело общенародное»[14].

В начале прошлого века в Российской империи борьба за власть была несколько иной по форме в части, того, что, например, социал-демократам требовалось масштабное объединение людей, не по национальной, а по классовой принадлежности с целью обеспечения их прихода к власти. Хотя по содержанию данный процесс основывался на революционной идеологии, которая формировала общественное сознание с заданными параметрами, в условиях постоянного агитационного воздействия. И. В. Сталин, поддержи-вая В. И. Ленина,  призывал пролетариат вне зависимости от национальности объединиться для борьбы с общим врагом – буржуазией, взамен выдвигая идею-приманку, которая должна была заинтересовать потенциальных союзников. «Поэтому социал-демократия всех стран провозглашает право наций на самоопределение… Право на самоопределение, т. е. — нация может устроиться по своему желанию. Она имеет право устроить свою жизнь на началах автономии. Она имеет право вступить с другими нациями в федеративные отношения. Она имеет право совершенно отделиться. Нация суверенна, и все нации равноправны… Борясь за право наций на самоопределение, социал-демократия ставит себе целью положить конец политике угнетения нации, сделать ее невозможной, и тем подорвать борьбу наций, притупить ее, довести ее до минимума»[15]. При этом И. В. Сталин приписывает социал-демократам роль определяющей силы при решении вопроса, связанного с самоопределением наций, тем самым, внедряя в сознание тех к кому он обращается мысль о том, что только представители данной политической организации обладают необходимой объективностью и соответствующим правом.

И. В. Сталин, играя на национальных чувствах о возможности обретения независимости в частности Польшей, тем самым демонстрирует привлекательность данного предложения в сочетании с тем, что, только реализуя идеи социал-демократов, можно будет достичь данную цель путем участия в демократически-освободительном движении.  Предлагаемые австрийцами национально-культурные автономии И. В. Сталин в данной статье критикует. Именно такие политически обоснованные идеи были положительно оценены В. И. Лениным (см. Полн. собр. соч., 5 изд., т. 24, с. 223).

Однако в период своего руководства СССР И. В. Сталин уже в совершенно ином ракурсе отмечал, что «ни одна из республик не сможет самостоятельно, в одиночку, обеспечить подлинную независимость, как экономическую, так и военную… республики могут выжить лишь в едином государственном союзе»[16]. В связи с этим И. В. Сталин призывал беспощадно бороться с национализмом, ссылаясь на то, что местные национальные кадры зачастую забывают, что они живут в едином многонациональном государстве. Акцент на «местные» особенности в практической работе, по его мнению, неизменно приводит к межнациональной розни и столкновениям. «А выражается местный национа-лизм в первую очередь в отчужденности и недоверии к мероприятиям, идущим от русских… этот оборонительный национализм превращается нередко в национализм наступательный… грозящим превратить некоторые национальные республики в арену грызни и склоки»[17]. Такого рода  метаморфоза в воззрениях И. В. Сталина на национальную политику была не случайной. Она  лишь подтвердила те закономерные критерии, обеспечение которых и позволяет властям сохранять государственность в рамках соответствующей территории. Таким образом, право наций на самоопределе-ние по И. В. Сталину – это лишь вынужденный идеологический лозунг, провозглашаемый в конкретно исторической ситуации для консолидации сил с целью решения конкретных политических задач.

В результате вышеизложенные призывы к тому, что нации имеют право на самоопределение идут в разрез к выводам о необходимости подчинения интересов наций общим интересам. Тем самым, такой подход,  как свидетельствуют документы, был характерен для  идеологов социал-демократии, а в дальнейшем коммунистической партии, что естественно привело к коллизии в национальной политике СССР, указывая на её противоречивость и догматизм. В конечном счете, исторические события показали, что это привело не к интеграции идеологических основ и культур этнических общностей, находящихся на территории России, а к их частичной обособленности, к деформации характера общественных, политических и других отношений. В очередной раз, доказывая зависимость существования многонационального государства от наличия политической системы, которая через свои институты позволяет поддерживать тесные связи между представителями разных этнических общностей, вне их культурных и иных притязаний. Через политическую функциональность происходит мультива-риантность участия членов российского этноса в рамках сформированной государственности, что и происходило и в Российской империи, в СССР и, что происходит в настоящее время в Российской Федерации, несмотря на серьезные социальные потрясения. При этом процесс изменения отношений в национальной сфере с учётом тенденций в мире тем динамичен, чем более консервативны были сформулированы идеологические установки.

Толчок к процессу самоопределения республик в период перестройки дала, прежде всего, деятельность М. С. Горбачева, в результате которой в обществе появилась «гласность», гипертрофировавшаяся в повсеместную критику идеологических основ, принципов организации жизни советских людей, в подрыв доверия к руководству КПСС и страны. В общественном сознании сформировалось устойчивое стремление изменить систему отношений, регулируемую партийно-хозяйственной номенклатурой, реформировать коммунистическую идеологию и деятельность партийных органов, которые на фоне кризисных процессов, происходящих в начале 1990-х годов в экономике, привели к тому, что население СССР считало жизнь иностранных граждан на бытовом уровне более привлекательной. Вследствие этого у людей в психологическом плане появилась мощная мотивационная основа для осуществления практических действий по достижению новых, в том числе созданных под влиянием средств массовой информации, целей, прежде всего, ориентированных на повышение качества жизни.

Проблема с реформированием СССР у М. С. Горбачёва  возникла по причине того, что он, формируя новую идеологию, меняя политические, социальные и экономические отношения, характер деятельности партии, не учел тот факт, что в целом прогрессивные и актуальные предложения не успевали воплотиться на практике. Общество, несмотря на недовольство периодом «брежневского застоя», не имело опыта самофинансирования и самоуправления, которое ей предлагалось повсеместно внедрять в замен государственного регулирования. Инициируя процесс демократизации, он не смог сформировать на уровне Политбюро ЦК КПСС и в регионах эффективную команду единомышленников. Критикуя местные партийные органы за инертность в решении задач перестройки и предлагая повышение роли Советов народных депутатов, сам М. С. Горбачёв возможно не осознавал масштаба проводимых реформ, так как последующие события, свидетельствовали о том, что в стране на тот момент не было ни сил и  ни средств, способных поэтапно, без лишнего ажиотажа и публичности обеспечить реализацию реально выполнимых социально-экономических программ, которые обладали бы мощным стимулирующим и интеграционным потенциалом, в том числе по вопросам национальной политики.

В «перестроечные годы» в ЦК КПСС произошла консолидация консервативно настроенных лиц, которые старались открыто либо путем саботирования препятствовать проведению М. С. Горбачевым политических и экономических реформ, так как предлагаемая государственная модель содержала признаки капиталистических отношений, не вписывающихся в официальную идеологию, и создающих угрозу деятельности самой КПСС, а также тем привилегиям, которыми обладала партийно-хозяйственная номенклатура. Наряду с этим, в условиях ослабления партийного контроля, появления частной собственности и реальной возможности для личного обогащения, часть членов КПСС, ВЛКСМ и беспартийные стали активно поддерживать идеи демократизации общества и либерализации экономики. Данный процесс вошел в активную фазу на ХIХ партийной конференции 1988 г., которая положила начало конституционным реформам в СССР. На данной конференции, транслировавшейся по Центральному телевидению, помимо соответствующих докладов и резолюций заслуживает внимание выступление Б. Н. Ельцина с просьбой о своей политической реабилитации, так как на октябрьском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС он достаточно резко выступил с критикой стиля работы некоторых членов Политбюро, в частности, Е. К. Лигачёва, упрекая его за медленные темпы осуществления перестройки, а также на появление «культа личности» М. С. Горбачёва. При этом он попросил освободить его от обязанностей кандидата в члены Политбюро. В резолюции, вынесенной Пленумом, выступление Б. Н. Ельци-на было признано «политически ошибочным», и Московскому городскому комитету партии было предложено рассмотреть вопрос о переизбрании своего первого секретаря, что свидетельствовало об утрате Б. Н. Ельциным доверия у руководства партии, и об угрозе его политической карьере. Наряду с этим конфликт в партийном руководстве страны был публичным, а его последствие губительными.

В марте 1990 г. внеочередной Съезд народных депутатов СССР отменил статью 6 Конституции СССР, законодательно закреплявшую монополию КПСС на власть в стране, а также утвердил пост Президента СССР, на который был избран М. С. Горбачев. В книге «Исповедь на заданную тему», изданную в 1990 г. советско-британской творческой  ассоциацией «Огонек»-«Вариант», Б. Н. Ельцин, характеризуя политику М. С. Горбачёва отметил, что «люди поверили в Горбачева – политика,  реалиста,  приняли его международную политику нового мышления. Всем было ясно, что так жить, работать, как это происходило многие годы,  нельзя.  Это было равносильно самоубийству для страны.  Был сделан правильный шаг,  хотя,  конечно же,  это была революция сверху. А такие революции в конечном счете неизбежно оборачиваются против аппарата,  если он не в состоянии удержать инициативу в приемлемом для себя русле. И этот аппарат начал сопротивляться перестройке, тормозить ее, бороться с ней, и она забуксовала на месте.  К тому же,  к сожалению,  концепция перестройки оказалась непродуманной.  В большей степени она выглядела как набор новых звучных лозунгов и призывов…У нас же ситуация за эти годы обострилась до такого состояния, что сегодня мы уже боимся за завтрашний день. Особенно катастрофично положение с экономикой. Главная беда Горбачева – боязнь делать решительные и крайне необходимые шаги – проявилась здесь в полной мере.[18]

В контексте политической ситуации, складывающейся в тот период времени, обращает внимание попытка М. С. Горбачёва и его окружения, несмотря на  инициированный ими развал коммунистической идеологии, сохранить территориальное единство СССР. Возможно не понимая того, что именно партийная инфраструктура и идеология являлась основным связующим звеном между различными социальными стратами и национальностями, которые в регулируемой совокупности образовывали такую этническую общность как «советский народ», обладающую всеми атрибутами нации.

2 апреля 1990 года, М. С. Горбачёв подписал Закон СССР № 1403 «Об усилении ответственности за посягательства на национальное равноправие граждан и насильственное нарушение единства территории Союза СССР»[19], в котором в статье 1 изложено, что деятельность любых объединений граждан, в том числе политических партий, общественных организаций и массовых движений, направленная на возбуждение национальной или расовой вражды, розни или пренебрежения, применение насилия на национальной, расовой, религиозной основе, а также их деятельность, непосредственно направленная на насильственное нарушение закрепленного Конституцией СССР единства территории Союза ССР, союзных и автономных республик, автономных областей и округов, является противозаконной и подлежит запрету. Далее в Законе отмечалось, что в интересах обеспечения безопасности граждан Президент СССР может временно, до принятия решения Верховным Судом СССР, приостановить деятельность объединений, указанных в статье 1 Закона. Объединение граждан, деятельность которого запрещена судом, распускается, а его имущество переходит государству.

На практике данные нормы до конца разработаны не были и поэтому не соблюдались. При этом политическая борьба между М. С. Горбачевым и Б. Н. Ельциным привела к тому, что процесс децентрализации субъектов РСФСР был запущен не столько сторонниками демократических реформ, а при активном участии консервативной части членов ЦК КПСС, которые тем самым стремились понизить статус политического конкурента – российского руководства, возглавляемого Б. Н. Ельциным. В связи с этим Верховный Совет СССР принял Закон СССР от 26 апреля 1990 г. № 1457-1 «О разграни-чении полномочий между Союзом ССР и субъектами Федерации»[20], в котором содержалась норма о том, что решение о выходе союзной республики из СССР принимается   свободным   волеизъявлением  народов  союзной республики путем референдума (народного голосования). Порядок решения   вопросов,   связанных   с   выходом  союзной республики из СССР, определяется Законом СССР. При этом был поднят статус автономий в составе РСФСР, которые теперь были в качестве советских социалистических государств,  при условии сохранении за  каждой  союзной  республикой права  свободного выхода из СССР.

Ссылка на возможность свободного выхода из СССР и указание формы данного процесса, предопределило дальнейшее развитие политической ситуации, когда национальные элиты республик, несмотря на вышеотмеченный Закон СССР  от 2 апреля 1990 г. № 1403, перешли к конкретным действиям по дестабилизации политической обстановки. Все намерения властей СССР в подавлении таких процессов воспринималась как борьба с демократией, с гласностью, то есть со всем тем, что ранее пропагандировал сам М. С. Горбачёв, в значительной степени сужая свою возможность для политического манёвра.

В совокупности это послужило своего рода сигналом для респуб-ликанских элит по инициированию процесса суверенизации. В частности, на Съезде народных депутатов РСФСР, на котором была принята 12 июня 1990 г. Декларация о государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики[21], нашла отражение возможность реформирования страны и была сформулирована решимость создать демократическое правовое государства в составе обновленного Союза ССР. В статье 7 содержится норма о том, что РСФСР  сохраняет за собой право свободного выхода из СССР в порядке,  устанавливаемом Союзным договором и  основанным  на  нём законодательством.

Следует учитывать, что в России подавляющее большинство населения и политиков до 1990 г. ни о какой независимости от СССР не помышляло. Лозунги подобного рода, выдвигавшиеся, например, «Демократическим союзом», остальной части общественности казались провокационными. При этом в начале  1990-х годов в республиках Прибалтики и Закавказья, на западе Украины, а также в ряде автономных республик национальные движения, реализуя свои права на самоопределение, одержали победу и вышли из состава СССР.

Очевидец и непосредственный участник тех событий С. М. Шахрай в статье «Мифология распада СССР» пишет, что «в сложившейся политиче-ской ситуации не выдержал и пошел трещинами огромный монолит КПСС. Сейчас уже редко кто вспоминает о том, что в отличие от других союзных республик у РСФСР не было республиканской партийной организации. Создав КП РСФСР в критический для партии момент, противопоставив ее союзному руководству, И. К. Полозков, Г. А. Зюганов и другие этим внесли большой вклад в развал КПСС и тем самым – в  распад Союза ССР. Чтобы сместить М.С. Горбачева с постов Генерального секретаря КПСС и Президента СССР, реакционное крыло КПСС и партийный аппарат готовили на сентябрь 1991 г. проведение внеочередного съезда КПСС и Съезда народных депутатов СССР. М. С. Горбачев обратился за поддержкой к лидерам союзных республик, пообещав им радикально расширить полномочия и форсировано – уже в августе 1991 г. – подписать новый Союзный договор. Чтобы опередить Президента СССР, с лидерами союзных республик была предпринята попытка государственного переворота в образе ГКЧП. Однако, вопреки распространенному суждению, ГКЧП был не основной причиной, а последней каплей, перевесившей чашу в пользу распада СССР»[22].

Намеченное на 20 августа 1991 г. подписание нового Союзного договора подтолкнуло консервативную часть ЦК КПСС на решительные действия, так как лишало её реальной власти, постов и привилегий. При этом подписание обновленного Союзного договора усиливало власть Президента СССР, М. С. Горбачева, давало ему возможность избавиться от своего консервативного окружения. Б. Н. Ельцин выступил против ГКЧП, но не поддержал и М. С. Горбачева. Если бы не путч 1991 г. и утрата контроля руководства СССР за ситуацией в стране, Б. Н. Ельцин не посмел бы взять курс на антиконституционные действия, развал СССР и КПСС. 8 декабря 1991 г. под Минском президентами Украины, Белоруссии и России было подписано Беловежское соглашение об образовании Содружества Независимых Государств. В дальнейшем к ним присоединились Казахстан и другие республики, за исключением республик Прибалтики и Грузии. Подписанием этого договора завершилось существование Советского Союза как единого государства. Президент СССР М. С. Горбачев был вынужден сложить свои полномочия. При этом процесс суверенизации и борьбы этнических общностей за самоопределение перешёл на уровень вновь образованных государств.

В период развала СССР национальные элиты, главным образом состоящие из местной интеллигенции, стремились повысить социально-политическую  активность членов идентичных им этнических общностей, создавая в лице советской партийно-хозяйственной номенклатуры образ врага. При этом «размывалась» классовая сущность противоречий интересов, так как к власти стремилась та часть этноса, которая в скором будущем образовала национальную буржуазию. Членам не коренных и не титульных этнических общностей, фактически легитимно присваивался статус маргиналов, со всеми вытекающими из этого политическими и социальными последствиями. За исключением России и ряда республик, так произошло в странах Прибалтики, Закавказья и Средней Азии, ранее входивших в состав СССР. Общепризнанным фактом является то, что советский федерализм не был правовой реальностью так, как властью в государстве в то время обладала КПСС. В его основе лежал принцип пролетарского интернациона-лизма с перспективой «мировой революции», идея которой с годами практически исчезла. С началом перестройки произошла трансформация национальной политики, где реальностью стал этнический федерализм, который очень опасен для государства.

В мае  1990 г. в США прошли три конференции, анализировавшие национально-политическую ситуацию в Советском Союзе и странах Восточной Европы. С советской стороны в них приняли участие: директор Института этнологии и этнической антропологии АН СССР, доктор исторических наук В. Тишков и сотрудники Института славяноведения и балканистики АН СССР, кандидаты исторических наук К. Никифоров, С. Ромаленко, а также Т. Исламов и А. Миллер, которые в своей статье «Национализм в СССР и Восточной Европе»[23] привели ряд выводов участников конференций, подтверждающих отмеченные выше закономерности.

По мнению авторов статьи, сквозной темой всех дискуссий было будущее СССР, характер и возможные сценарии развития национальных противоречий в масштабе всей страны. Так, они приводили суждения В. Шляпентоха, профессора университета в Ист-Лэнсинге, который, касаясь проблемы крушения советской мифологии и влияния этого факта на развитие межнациональных отношений, отметил, что «среди немногих мифов, сохранявших свою живучесть до самого последнего времени, наиболее эффективным воздействием обладал миф о советском народе, об интернациональном братстве советских людей. В официальной политике советских властей национальная проблема считалась несуществующей, национальные идеологии и движения, пытавшиеся эти проблемы артикулировать, решительно подавлялись. В этих условиях насильственно создаваемого политического вакуума национальный фактор на уровне межличностных отношений играл второстепенную роль. Крах мифологии привел к массовому кризису самоидентификации, который преодолевается в рамках национализма, облекающего нарождающиеся политические движения. (Отметим в этой связи, что атомизация общества в условиях тоталитаризма практически не оставила другой эффективной возможности быстрой политической мобилизации масс, кроме апелляции к национальным чувствам.) Между тем, общество не имело навыков поведения в условиях этнической напряженности, чем в значительной мере обусловлен трагиче-ский характер многих конфликтов»[24].

В связи с этим примечателен тот факт, что во время деятельности Лиги Наций понятие «самоопределение» оценивалось с позиции международного права и две комиссии экспертов пришли к выводу, что, решая вопрос об Аландских островах, самоопределение не может быть признано jus cogens в международном праве. При этом эксперты негативно отнеслись к признанию права на отделение по причине того, что требовалась стабилизация геополитических отношений между странами. Однако, уже под эгидой ООН, в Декларации о принципах международного права 1970 г. 2625 (ХХV) был сформулирован принцип «равноправия и самоопределения народов». Этот принцип нашел отражение и в Заключительном акте Хельсинкского совещания СБСЕ. «Право всех, народов на самоопределение» фиксируется в первых статьях двух международных Пактов, вступивших в силу в 1976 г. – Пакте о гражданских и политических правах и Пакте об экономических, социальных и культурных правах. Однако, инициируя такого рода процессы ссылки на «народ» без конкретизации содержания данного понятия ООН, ставит под сомнение всю конструкцию предлагаемых отношений. При этом, сравнивая с подходами русских социал-демократов начала XX века и руководства СССР к проблеме самоопределения усматривается в решениях ООН определенная аналогия в стремлении навязать ту идеологию, которая бы наиболее явно преследовала определенные политические цели, в частности, в решимости изменить границ, сложившихся по итогам Второй мировой войны. В настоящее время данные тенденции приобрели конкретные очертания в ходе очередного передела коалиционными силами США и ее партнерами стран Восточной Европы, Ближнего Востока и Африки. При этом национальные движения в них, как правило, начинаются с правового и политического нигилизма, приводя к разрушению устоев государственности, ведущее в конечном счете к распаду страны и хаосу в управлении, как это произошло ранее в России в 1917 году и в период перестройки в СССР, несмотря даже на то, что данные государственные образования были империями, не традиционного европейского, а восточного типа, то есть странами, при которых метрополии (центр) не эксплуатируют свои владения, а за счет своих средств стимулируют ускоренное развитие национальных окраин. Как следствие, в процессе социально-экономического развития и политизации нерусские народы сформировались в такие этнические общности, которые обрели возможность создать собственные государства. Решающим фактором в реализации данного стремления явилась утрата легитимности центральной государственной власти вследствие масштабных политических потрясений – в начале ХХ века, когда распад империи был стимулирован падением монархии, а в конце ХХ века – падением коммунистической идеологии и крушением власти КПСС.

Попытки искусственно создать в национальных республиках экономическую инфраструктуру способную эффективно интегрироваться в экономику страны лишь от части решал социальные проблемы таких регионов, свидетельствуя об их дотационной зависимости. В этом случае вопрос о самоопределении той или иной этнической общности во многом зависел от степени, прежде всего, материальной поддержи и способности политической системы её обеспечить. В противном случае происходит обострение межэтнических отношений и их политизация. Данный процесс наиболее усиливается, когда ослабевает кадровая политика, главным образом, по причине недостаточного рекрутирования представителей национальных элит в единый правящий класс, а также слабой циркуляции элит с республиканского уровня на общесоюзный, наличие национальных контрэлит на местах, образованных из представителей национальной интеллигенции, буржуазии, национальной партхозноменклатуры – в зависимости от периода времени.

Фатальный характер процесс развала национального государства приобретает при наличии политических ошибок общегосударственного руководства (цари и генсеки). В начале века – отказ Столыпина и октябристской думы пойти на предоставление автономии нерусским народам, полякам, украинцам, грузинам, прибалтам, снявшим к тому времени лозунг полной государственной независимости. В СССР в 1990 – ые годы генсек М. С. Горбачев начал социальные преобразования не с экономической, а с политической реформы, чем привел в движение национально-сепаратистские силы в союзных республиках, спровоцировав конфликты и допустив ослабление власти КПСС, – единственной на тот момент времени политической структуры, способной идейно объединять и управлять огромной страной. Падение КПСС вследствие углубляющегося политического кризиса естественным образом привело к распаду СССР.

 

Литература:

  1. Ленин В.И. Критические заметки по национальному вопросу / Полное собрание сочинений, изд. 5, т. 24, С. 118

2.Ленин В.И. Итоги дискуссии о самоопределении  // Полное собрание сочинений, изд. 5, т. 30, С. 22.

3.Ленин В. И. Государство и революция // Полное собрание сочинений, изд. 5,  Т. 33, С. 72.

  1. Сталин И.В. Марксизм и национальный вопрос // Соч. Т. 2. Соч. Т. 2. М.: ОГИЗ; Государственное издательство политической литературы, 1946.
  2. Сталин И.В. Об очередных задачах партии в национальном вопросе // Соч. Т. 5. С. 22.
  3. Сталин И.В. Национальные моменты в партийном и государственном строительстве // Соч. Т. 5. С. 189.
  4. Ельцин Б. Н. «Исповедь на заданную тему» // Советско-британская творческая ассоциация «Огонек»-«Вариант», М., 1990 г., С. 63, URL: http://yeltsin.ru/upload/iblock/964/ ispoved_na_zadannuu_temu.pdf (дата обращения: 28.03.2011 г.)

8.Закон СССР от 2 апреля 1990 г. № 1403 «Об усилении ответственности за посягательства на национальное равноправие граждан и насильственное нарушение единства территории Союза СССР» // Ведомости СНД и ВС СССР, 1990, N 15, ст. 247.

  1. Закон СССР от 26 апреля 1990 г. № 1457-1 «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами Федерации» // Ведомости СНД и ВС СССР. 1990. N 19. Ст.329.

10.Декларация Съезда народных депутатов РСФСР от 12 июня 1990 г. «О государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики» // Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1990. № 2. Ст. 22.

  1. Шахрай С.М. Мифология распада СССР / С.М. Шахрай, С.Н. Станских //Журнал российского права. — 2010. — № 1. — C. 127-137
  2. Исламов Т. Национализм в СССР и Восточной Европе / Т. Исламов, А. Миллер // Общественные науки и современность. 1991.  № 1. С. 103-113.

 

[1] Ленин В. И. Критические заметки по национальному вопросу / Полное собрание сочинений, изд. 5, т. 24, С. 118

[2] Там же, С. 121.

[3] Ленин В.И. Итоги дискуссии о самоопределении  // Полное собрание сочинений, изд. 5, т. 30, С. 22.

[4] Там же, С. 26.

[5] Ленин В.И. Итоги дискуссии о самоопределении  // Полное собрание сочинений, изд. 5, т. 30, С. 44.

[6] Там же, С. 45.

[7] Ленин В. И. Критические заметки по национальному вопросу // Полное собрание сочинений, изд. 5, т. 24, С. 124.

[8] Ленин В. И. Критические заметки по национальному вопросу // Полное собрание сочинений, изд. 5, т. 24, С. 143.

[9] Ленин В. И. К вопросу о национальной политике // Полное собрание сочинений, изд. 5, т. 25, С. 295.

[10] Ленин В. И. Государство и революция // Полное собрание сочинений, изд. 5,  Т. 33, С. 72.

[11] Ленин В. И. К вопросу о национальной политике // Полное собрание сочинений, изд. 5, т. 25, С. 69

[12] Сталин И.В. Марксизм и национальный вопрос // Соч. Т. 2. Соч. Т. 2. М.: ОГИЗ; Государственное издательство политической литературы, 1946.

[13] Там же, С. 296.

[14] Сталин И.В. Марксизм и национальный вопрос // Соч. Т. 2. М.: ОГИЗ; Государственное издательство политической литературы, 1946. С. 297.

[15] Там же, С. 300.

[16] Сталин И.В. Об очередных задачах партии в национальном вопросе // Соч. Т. 5. С. 22.

[17] Сталин И.В. Национальные моменты в партийном и государственном строительстве // Соч. Т. 5. С. 189.

 

[18] Ельцин Б. Н. «Исповедь на заданную тему» // Советско-британская творческая ассоциация «Огонек»-«Вариант», М., 1990 г., С. 63, URL: http://yeltsin.ru/upload/iblock/964/ ispoved_na_zadannuu_temu.pdf  (дата обращения: 28.03.2011 г.)

[19] Закон СССР от 2 апреля 1990 г. № 1403 «Об усилении ответственности за посягательства на национальное равноправие граждан и насильственное нарушение единства территории Союза СССР» // Ведомости СНД и ВС СССР, 1990, N 15, ст. 247.

[20] Закон СССР от 26 апреля 1990 г. № 1457-1 «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами Федерации» // Ведомости СНД и ВС СССР. 1990. N 19. Ст.329.

[21] Декларация Съезда народных депутатов РСФСР от 12 июня 1990 г. «О государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики» // Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1990. № 2. Ст. 22.

[22] Шахрай С.М.   Мифология распада СССР / С.М. Шахрай, С.Н. Станских // Журнал российского права. — 2010. — № 1. — C. 127-137

[23] Исламов Т. Национализм в СССР и Восточной Европе / Т. Исламов, А. Миллер // Общественные науки и современность. 1991.  № 1. С. 103-113.

[24] Исламов Т. Национализм в СССР и Восточной Европе / Т. Исламов, А. Миллер // Общественные науки и современность. 1991.  № 1. С. 105.

This entry was posted in Без рубрики. Bookmark the permalink.

Comments are closed.